June 23rd, 2020

От Тасмании до Японии, от Норвегии до Антарктиды…

люди доброй воли с горячим интересом и глубоким вниманием изучают статью президента Российской Федерации, Владимира Путина, посвященную 75-летию Победы во Второй мировой войне…



Июнь 2020 года. Нью-Йорк.США. Джейкоб Ротшильд и Джон Рокфеллер делятся мнениями по поводу прочитанной ими в журнале National Interest статьи Владимира Путина:

— Джон, чьорт побьери! Повезло зис рашн, что у них есть такой президент, как мистер Путин!
— Йез ов коз, Джейкоб! Путин — это голова! Ему палец в рот не класть — откусить!
— Джон, да неужели ты думать, что мистер Путин разрешит тебе класть ему рот твой дëрти фингер! Ха-ха-ха!

Три эпизода про чёрных. Эпизод первый: Гарлем

Конец 90-х. Нью-Йорк. Наш "Посейдон" с 14 тысячами тонн сахара-сырца из Доминиканской республики, неделю выгружался у причала сахарного завода, прямо под Бруклинским мостом. В нескольких кварталах от причала — район, где компактно живут хасиды. Впечатление такое, что попал в ожившую книгу Шолом-Алейхема. Затем наш пароход переставили в пригород Нью-Йорка, Йонкерс. Уже несколько дней с неба лил дождь. Выгрузку приостановили и мой моторист, Ваня Н… уговорил меня поехать с ним в WTC. Была у Вани заветная мечта поглазеть на НЙ со сто какого-то там этажа, самого высокого здания в мире. У Вани это был первый рейс в жизни. В море он попал случайно. Его мамаша уговорила своего брата, капитана из Севастополя, пристроить к делу своего беспутного сыночка. Ваня приехал в Севастополь из родного Саранска, окончил шестимесячные курсы мотористов, получил украинский паспорт моряка и по протекции своего дяди-капитана отправился в море в должности вайпера, что в переводе с английского морского означает — "помощник моториста". (вообще-то, wiper — это "подтирайло". На пароходах, где приходилось постоянно смазывать маслом трущиеся части паровой машины, старший моторист oiler тем и занимался, что поливал маслом из маслёнки с длинным носиком, шатуны и кривошипы, а wiper подтирал за ним. Пароходов давно нет, а вайперы и ойлеры так и остались в судовых ролях. Так само, как и обычай называть любое судно, хоть теплоход, хоть газотурбоход — пароходом)
На сабвее от Йонкерса до Даун-тауна где-то час с лишним пути. Но не прошло и получаса, как Ваня стал перебирать ногами:
— Секонд, а секонд, давай сойдём!
— Чего это?
— Мне в туалет надо! Не могу больше терпеть.
На ближайшей остановке мы вышли из вагона. Я как следует отчитал Ваню за две выпитые им перед поездкой банки "Будвайзера", сунул ему в ладошку несколько "квотеров" и отправил искать туалет. Когда Ваня вернулся он, выглядел как-то озабоченно:
— Секонд, а что это за фигня, одни негры кругом, а где белые?
Минутой раньше я посмотрел на висящую, на исписанной похабными надписями стене, схему и уже мог ответить на этот вопрос:
— Мы, Ваня, в самом, что ни на есть опасном месте Нью-Йорка, в Гарлеме. Сейчас нас будут грабить и убивать.
Иван не на шутку перепугался.
— Секонд, давай дальше поедем, что-то мне не по себе.
— Иван, у меня есть другое предложение. Мы в нескольких остановках от Центрального парка. Знаешь, что это такое? Не? Ну ладно, как-то потом расскажу. Давай поднимемся наверх и пройдёмся до парка. ОК? Когда ещё доведётся побывать в Гарлеме.
— А нас негры не убьют, секонд?
— Ты разве не украинский моряк, Иван? А они ничего на свете не боятся! Кроме того, если ты помнишь то, по условиям контракта в случае твоей смерти, независимо от причин её вызвавших, твоя мать получит 60 тысяч долларов. Она станет самой богатой женщиной Саранска, а тебе поставят памятник из чёрного гранита на главной аллее главного кладбища столицы Мордовии. Ты будешь стоять во весь рост, сжимая в руках гаечный ключ 95/100!
— Не, не хочу гаечный ключ, хочу штурвал!
— Иван, ну какие у нас в машине штурвалы? И почему штурвал? Ты ведь не "рогатый" какой-то, а "маслопуп"! А это куда почётнее!
Надо сказать, что мною давно овладела страсть к экстремальному "туризму". Я уже успел в одиночку побродить по фавелам бразильского Сантоса, по рынку йеменской Ходейды, где мне предлагали купить "калаш" и пару гранат в придачу, по шанхайским опиумо-курильням… Теперь, вот Гарлем.
"Самый опасный район" Нью-Йорка выглядел так, как будто там снимали фильм о Гарлеме; греющиеся у бочки с костерком внутри, подростки. Они пританцовывали под стоящий рядом магнитофон. Под звуки сирены промчалась полицейская машина. Ей вслед полетели пустые банки из-под пива. Тротуары завалены мусором — пакетами из-под чипсов, банками из-под газировки. Облупленные сырые стены, полиэтиленовые пакеты, пластиковые бутылки и стаканы, коробки от фастфуда. Дорогу нам перебежала жирная отвратительная крыса. Ещё одна злобно щерилась на нас сквозь решётку канализации.
Мы с Иваном не спеша шли сквозь всё это безобразие, всем своим видом демонстрируя, что нам сам чёрт не брат и если кто-то кого-то должен опасаться, то это исключительно нас, двух белых психов, что-то здесь или забывших или, наоборот, выискивающих.
Разумеется, так долго продолжаться не могло и вскоре к нам подвалили несколько чернокожих парней самого отвратительного вида. Засаленные дреды торчали, как антенны, из-под грязных, низко надвинутых на лоб шапочек.
— Ванья, рашн, йез?
Иван встрепенулся:
— Откуда они знают, как меня зовут и что я русский?
Забыл сказать, что по случаю зимы Иван напялил себе на голову безобразную меховую шапку, то ли из собаки, то ли из волка.
— От верблюда! — ответил я вайперу,
— От какого верблюда?
— От какого? От такого, Ванья: На горе стоит верблюд, его четверо ибут!
— Да иди ты со своими шуточками!
— Двое в ухо, двое в нос, довели его до слёз! — закончил я четверостишие, — По шапке, видимо, узнали, Ванья!
— Эй, рашн, летc ченч, ОК? — Черномазый бандит ткнул грязным пальцем в сторону ваниной шапки.
— Что ему надо? — Ваня не на шутку перепугался.
— Шапка твоя ему надо, Ваня! Предлагает поменяться на свою. Ты можешь отказаться, конечно же, но тогда они нас зарежут. Хотя…
— Хай, гайз! — приветливо произнёс я.
Банда черномазых отморозков угрожающе надвинулась на нас.
— Бадиз, летс спик инглыш, нот джанго! — и продолжил по-английски, — это честно. Вы не знаете наш язык — я не понимаю ваш. Но мы понимаем английский, верно?
— Парни, вы видите эту шапку? Она из шкуры свирепого сибирского волка, которого Иван задушил голыми руками, когда бежал через тайга из ГУЛАГ. А знаете за что его посадили? Он ограбил самый охраняемый банк России, который называется "Сбербанк" и уходя от погони, взорвал мост через реку Волга. Погибло пятьдесят полицейских, а гражданских, вообще, никто не считал. Зачем вам лишние неприятности с русской мафией, парни?
Я увидел, что негры задумались. Зловещие истории про безжалостную русскую мафию в это время были у всех на слуху.
Перебросившись друг с другом несколькими словами, чёрные расступились освобождая нам путь.
Через четверть часа мы сидели на скамейке Центрального парка. Иван снял свой нелепый треух и выругавшись опустил его в мусорную урну.
— Лучше бы нигеру отдал, — заметил я.
Ваня ничего не ответил, только молча показал средний палец в сторону Гарлема. В тот день мы так и не посетили башни Торгового центра. А когда мы в следующий раз оказались в Нью-Йорке, то на их месте лишь развалины дымились.

И метёлок командир…



Думаете, что это пациенты психиатрической клиники или богодельня? А вот и ошибаетесь! Это — ялтинские дворники. В свихнувшейся на милитаризме стране у каждого должен быть свой мундир. А иначе, кто ни попадя, начнёт порядок беспорядничать, водку пьянствовать и устав нарушать! А так как у любого облачённого в мундир подразделения должен быть воинский начальник, то мы рады представить его:



Генерал-майор дворнических войск, её высокопревосходительство, госпожа Метёлкина-Дворская