August 21st, 2020

Высокий гость

Восемьдесят лет назад, 20 августа 1940 года, советский агент Рамон Меркадер смертельно ранил в Мехико Льва Троцкого. Этот рассказ не про Троцкого или Меркадера… но и про них тоже.

Коридор уходит, кажется, в бесконечность, что направо, что налево. Cтены до половины окрашены ядовито-салатной краской. Белые, с жёлтыми разводами от проступившей на них воды, потолки. Потрескивают и подмигивают люминесцентные лампы. На полу линолеум с проплешинами от постоянного потока ног. По коридору беспрестанно снуют туда-сюда клерки, перевозя на тележках, ну точь в точь супермаркетовских, кипы папок в мягких картонных обложках. Клерки одеты в комбинезоны, в которых обычно ходят люди рабочих специальностей: сантехники, электрики автослесари. Маленькие загнутые рожки выглядывают через специальные отверстия синих кепочек с ремешком для головы. Цокот копытец, хлопанье и скрип петель дверей, визг несмазанных колёс, накладываются друг на друга, сливаются в один невыносимый гул.
У одной из многочисленных дверей толпятся люди в камуфляже. На дверях табличка с надписью "Отдел по распределению", ниже "Начальник отдела тов.". Фамилии "товарища начальника" нет, похоже, что начальники отдела часто сменяют друг-друга, уходя, кто на "повышение", а кто наоборот. Большинство тех, кто ожидает свою очередь, крепко сжимают в руках "акээмы", у некоторых "эм-16" и "узи". Чуть в стороне, молодой человек держит в руках ледоруб, и о чём-то увлеченно беседует со своим спутником, который демонстрирует ему небольшой, игрушечного вида, пистолет.
— Представляешь, достаточно одной ампулы! — Уверяет он своего собеседника. Тот недоверчиво качает головой.
— Кто последний? — Спрашивает человек "арабской национальности" в традиционном одеянии…
Из дверей выходит плотненький коротыш с бритой головой.
— Товарищи, не волнуйтесь, всех примем, занимайте очередь, заполняйте формуляры!
Низкорослый толстяк с бритой шишкастой головой раздаёт всем формуляры — несколько скреплённых между собой листов бумаги.
— Будьте внимательны при заполнении формуляров, товарищи! Найдите все, касающиеся вас, графы! Отсутствие личных данных или не полностью заполненные формуляры только затянут рассмотрение вашей декларации. Исправления в бланке ответов крайне нежелательны…
Какое-то время все сосредоточенно заполняют формуляры, сгибая пальцы рук, что-то шепча про себя.
Несколько женщин в хиджабах, сбившись в стайку, молча стоят поодаль от мужчин. Но вскоре за ними приходят клерки и уводят куда-то.
Лётчик в компенсационном костюме, в разбитом, со следами крови, гермошлëме, и несколько арабов, оживлённо беседуют:
Машины очень комфортны в полёте, в них, как в хорошем автомобиле, есть климат-контроль и даже подогрев сидений! — рассказывая, лётчик машинально жестикулирует: кисти его рук выписывают виражи, "бочки", иммельманы, боевые развороты, имитируя схемы захода на цели в Алеппо, а может быть в Грозном или в Поти. Арабы, в свою очередь, показывают ему на смартфонах фотографии Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, так же само, жестами, демонстрируют пилоту, как они заходили на свою цель.
Два comandante, что-то выясняют между собой. Вернее, молодой выясняет. Он, жестикулируя и размахивая сигарой, в чём-то упрекает старика. "Оппортунист" и "ревизионист" молча смотрит на несгибаемого пламенного революционера с саркастичной усмешкой умудрённого жизнью человека.
— La historia me absolverа, amigo!* — Говорит старик, отворачиваясь. Ему смертельно надоела эта habladuría**. Не хватало ещё, чтобы и здесь, меня заставляли произносить многочасовые речи! — думает он, доставая из верхнего кармана куртки сигару.
Прямо напротив "Отдела по распределению" расположены двери лифта. Время от времени они открываются, и из лифта выходят новоприбывшие, которых тут же встречают клерки и уводят, кого налево, а кого направо по коридору. Двери лифта при открытии ужасно скрипят и визжат, внося и свой аккорд в общую тональную гамму, царящей здесь какофонии.
Маленький плюгавенький человечек в камуфляже, с погонами подполковника, которые явно велики для его узеньких плеч, скорчился в углу. Мутные глаза с красноватыми прожилками, набрякшие веки, неопрятная бородёнка. Один погон оторвался и болтается на ниточке. Каждый раз, когда двери лифта открываются, человечек начинает биться в истерике.
…Первыми из дверей лифта выходят четверо гвардейцев в нелепых опереточных мундирах кремлёвского полка и высоких киверах, как у оловянных солдатиков из сказки о "Щелкунчике". Звучит "Имперский марш" в исполнении Лондонского Симфонического оркестра. Солдатики берут карабины "на караул", и из лифта выходит невысокий человек. Его глаза рассеянно бегают по сторонам, возможно он ещё не осознаёт где находится. Вслед за ним из лифта появляются рыбаки в ярко-оранжевых куртках и выпархивает стайка девиц в подвенечных платьях. Всё произошло так быстро, что они не сумели ничего понять, и оказавшись в лифте, стремительно падающем в преисподнюю, посчитали, что это, то ли сюрприз, то ли розыгрыш, которые так любит их "папенька".
Двери "Отдела по распределению" открываются, и в коридор выходит вылитый гангстер из голливудского фильма в стиле нуар: шляпа борсалино, черный плащ с накладными плечами, крупный узел галстука. Золотое пенсне. "Гангстер" снимает шляпу, и прижимая её к груди, протягивает руку новопреставленному.
— С прибытием, господин Президент! Прошу Вас!
"Новопреставленный" вяло пожимает руку "гангстеру".
Парню, с ледорубом в руке, вдруг нестерпимо хочется грохнуть топориком по покрытой редкими волосами лысине, увидеть, как кровь зальет одутловатое лицо, а он сам, нелепо загребая ногами, сползет на истертый линолеум, чтобы он, как тогда, как тот, в Мексике, завизжал от страха и боли, катаясь по полу.
— Но я ведь не убийца какой-нибудь, — размышляет парень с ледорубом, чтобы убивать просто-так, без приказа, и поэтому, президент, целый и невредимый, в сопровождении "гангстера", беспрепятственно переступает порог Отдела.
Звуки "Имперского марша" замолкают, двери закрываются и четверо гвардейцев занимают свой новый пост. Ведь, что для гвардейца главное, хоть у дьявола, хоть у чёрта на куличках? Честно служить Родине и Вождю! Служить до последней капли крови, до самой смерти… да и после неё, тоже!
____________________
* La historia me absolverа, amigo! (исп) История меня оправдает, дружище!
** habladuría (исп) болтовня.

Про Навального

Французский философ ХVIII века,
Клод Адриан Гельвеций, как-то сказал:
"Знание некоторых принципов легко возмещает  незнание некоторых фактов"
Принципы, которыми руководствуется путинский режим, мы знаем хорошо. Я бы сказал, что даже очень хорошо. И есть понятие "репутации". И про репутацию этого режима мы тоже хорошо знаем.
Поэтому не надо искать доказательств того, что Навального отравили. Это
Путлеру надо всех своих следаков и спецслужбы подключить, чтобы они доказали, что отравления
не было.

P.S. Солженицын, уже в постсоветской России, глядя на воровской беспредел, что воцарился на просторах бывшего СССР, иронически заметил, что в РФ невозможно построить новый ГУЛАГ, потому что вертухаи украдут и продадут всю колючую проволоку.
Думается мне, что и в истории с отравлением Навального, произошло что-то похожее: злодеи-отравители, просто-напросто, украли большую часть дорогостоящего секретного яда, для последующей его продажи. Эксцесс исполнителя, как стало модно сейчас говорить.