October 16th, 2020

Противостояние. Опыт криптоисторического исследования (Часть третья)

В партийных большевистских кругах Владимира Ильича недаром называли — "Стратег"! Все его планы и начинания отличались кристальной ясностью и тщательной проработкой деталей. Прежде всего, Ильич ставил перед собой цель, а затем искал возможность её реализации. Вот и план мести "шоколадному королю" Линдту, не стал исключением из общих правил. Уже к приезду в Россию, у Ильича, в общих чертах, сложился поэтапный план, не более, не менее, чем построения в Швейцарии советской власти! И предприятиям Рудольфа Линдта отводилась в этих планах роль "бульдозера революции". Именно на шоколадно-кондитерских фабриках Линдта и должен был созреть революционно-пролетарский костяк будущей Швейцарской Советской Республики. Для этого товарищ Ленин предлагал создать агитационно-пропагандистское подполье в Берне, Цюрихе, Лозанне. Революция — это тяжелый труд, — часто говорил он, — и кропотливая, повседневная работа по реализации поставленных целей!
Но планы-планами, мечты-мечтами, а насущные проблемы, которые, буквально, навалились на Ленина по приезду в Россию, надолго отодвинули в сторону швейцарские прожекты. Не за горами была Великая Октябрьская Социалистическая революция (Всё с больших букв!) Правда, называть её такой, стали десятью годами позже, а пока что похороны недавно родившегося младенца, — российской демократии, именовались просто, без затей — Октябрьский переворот. Октябрьский переворот свершился точно по расписанию, — то ли в октябре 1917 года, то ли в ноябре.
(За семьдесят четыре года советской власти историки так и не пришли к единому мнению по этому вопросу)
Но лишь, почти через год, в октябре 1918-го, Ф. Э. Дзержинский сумел выехать в Швейцарию. Для бдительных контрразведчиков альпийской Конфедерации, это была всего лишь поездка на отдых.
— Нет, что и самом деле, председатель ВЧК не может навестить жену и сына? Вы удивляетесь, господа полицейские, как в разгар белого террора из окружённой кольцом врагов и удушаемой костлявой рукой голода Советской республики, партия большевиков смогла отправить председателя ВЧК в Швейцарию, чтобы он отдохнул от своей тяжёлой работы и месяцок понежился на тамошних курортах? А вы разве не слыхали, что в Стране Советов всё во имя человека, всё на благо человека? То-то и оно! Говорите, что никогда не были на курорте, герр вахмистр? Ничего, через десяток-другой лет и у вас будет советская власть, вот тогда и поедете! (Разумеется, что этого монолога Ф. Э. не произносил на швейцарской границе, так как был направлен за кордон инкогнито. Товарищам же Троцкому и Сталину, дабы объяснить отсутствие товарища Дзержинского на рабочем месте, в столь ответственный для Страны Советов момент, была преподнесена легенда о необходимости инспекции секретной агентуры бывшей русской разведки за рубежом.)
В Лугано "железный Феликс" надолго не задержался. Объяснив Софье Сигизмундовне всю архиважность его присутствия в Цюрихе, он, поцеловав сына Яна, и сменив буржуазный котелок на зелёную тирольскую шляпу с кисточкой, отправился вечерним поездом на северо-восток страны.
Под равномерный перестук колёс, в мягком уюте пульмановского вагона, глядя на появляющиеся и исчезающие огоньки проносящихся за окном деревушек и городков, Феликс Эдмундович вспомнил, как перед отъездом в Швейцарию его вызвал к себе Председатель Совнаркома. Ещё не полностью оправившись от тяжёлого ранения, Владимир Ильич, тем не менее, был бодр и весел. В его раскосых калмыцких глазах играл блеск хищника, который не раз приводил в трепет, казалось бы, неробкого десятка, Дзержинского. Хорошо зная людей, Ф. Э. понимал, что для людей с таким блеском в глазах, нет никаких ограничений, или препон на пути исполнения своих планов.
— Вы, Феликс Эдмундович, думаете будто бы можно привезти революцию в саквояже? — помешивая ложечкой чай в стакане, спросил он Дзержинского,— Нет, и ещё раз нет! Революция, это прежде всего тяжёлый, подчас, смертельно опасный труд по организации революционного подполья. Но и это не главное, а главное то, что революции свершаются не там, где народу живётся так плохо, что дальше вроде бы и жить невозможно, а там, где народ живёт, в общем-то неплохо, но ему начинает казаться, что он живёт хуже, чем мог бы жить! — Тут Ильич засмеялся, неприятным резким, как дребезжание стакана в подстаканнике, смехом, — Ну совсем, как русский народ, в феврале семнадцатого!

Імперські блазні



Друзі, хто з вас знає, а чому всі фюрери, недофюрери та навіть агрофюрери так пристрасно закохані у глобуси? Навіщо глобус Лукашенко — мені зрозуміло — шукає Сашко містечко на земній кулі, куди можна буде втекти. (спадає на думку старий анекдот про єврея: …а іншого глобуса у вас немає?!
А ось щодо Путлера та його опереткових адміралів та генералів, ніяких сумнівів! Стратегічна нарада йде. У кого із сусідів ще клаптик землі прихопити?
Своєї землі неміряно, а все мало. Отруїли та занапастили мільйони квадратних кілометрів у Сибіру та на Півночі, та ліпше щось чуже прихопити, ніж на своїй землі лад навести.
P.S. Дідусь у білому кителі дивиться на глобус так, ніби вважає, що це не секретно-стратегічний глобус, а модний у скоробогатьок бар, та зараз Шойгу його відчинить та запропонує хильнути "наркомівські сто грамів"?