October 29th, 2020

Яволь, херр Вольдемар!  

Владимир Путин заявил, что мы не должны никому позволить переписать историю Второй мировой войны :
— Мы должны сохранить правду о войне!
Яволь, херр Вольдемар! Сохраняйтен унд нихт позволяйтен!



"К прибытию Риббентропа московский аэропорт был украшен свастиками. Они были загорожены ширмами, чтобы остальная Москва их не видела".
Из дневников Джорджа Оруэлла. 24 августа 1939 года.

Про расеянскую офицерскую "честь"

Любят расеяне порассуждать на тему офицерской чести. Иных, хоть не корми, но дай про долг перед отечеством поговорить, про верность присяге. Вот с неё-то, с присяги воинской, и начнём. Сперва определение: "Военная присяга — церемониальная торжественная клятва (обещание), даваемое каждым гражданином при поступлении (призыве) на военную службу в вооружённые силы государства". Так, какое слово тут у нас "ключевое"? Слово это — "государство". Присяга воинская даётся не территории на которой расположена воинская часть. Не командиру полка и даже не начфину в/ч начисляющему денежное довольствие. Присяга даётся — государству! Перестало по каким-то причинам (военным, как III Рейх, тектоническим, как Атлантида, или политическим, как СССР) существовать государство, значит и те, кто давал ему, этому государству, присягу, могут поступить как пожелают. Могут пойти пить водку в кабак и петь тужливые песни, могут застрелиться или повеситься сидя, как маршал Ахромеев, (Странный способ уйти из жизни для военного человека, не правда ли?) уйти в лес и пускать под откос поезда, грабить обозы с фуражом и провиантом. А можно вообще ничего не делать. Как ни в чем не бывало прийти утром в свою часть и не обращая внимания на то, что символы государства разительным образом изменились за ночь, продолжать учить солдатиков шагистике и прочим армейским премудростям. (Тем, по причине своей забитости и задроченности "дедами", вообще по-фигу какая во дворе власть.) Это как, если бы пришёл утром на службу поручик Голицын, а там, бац! Вместо императорского знамени — кумачовое! И не государь-император на тебя с портрета на стене, по-доброму, по-отечески глядит, а жидок какой-то в пидарастических очёчках, уставился и так и буравит острым взглядом. А корнет Оболенский на фуражку офицерскую красную звезду прикручивает.
— Как дела, корнет?
— Отлично всё, поручик! Мы с Жоржем Милославским чудно вчера покутили! Артисточек из императорской оперы в шампанском купали. И да, кстати, Голицын, у нас власть поменялась.
— Экий вы придумщик, Оболенский! А ну признавайтесь, сколько бутылок шампанского вы вчера выпили!
Где-то так…
Ну вернёмся к присяге. Когда спрашиваешь советского офицера, как же так получилось, что ни один из них, (Ну кроме маршала Ахромеева) не вышел защищать государство, которому они присягу давали, то они морду ящиком, а руки — крюком. И в крик: Мы присягу Родине давали! Но постойте-ка! Ни о какой метафизической "родине" в определении присяги и речи нет. Чётко сказано: "…при поступлении (призыве) на военную службу в вооружённые силы государства" А где государство? Тю! Нету! Просрали! Государство рабочих и крестьян, которое Ленин вам, мудакам, "до синевы пьяным и слегка выбритым", так называемым, "офицерам", завещал, просрали! Кто теперь хозяин на земле, кто владелец фабрик, заводов, газет, пароходов?! Пролетарий и верный браток его, бедняк-крестьянин? Хренушки вам. Олигарх! А ты, офицер, блять, присягу дававший, ни крови, ни самой жизни не жалеть, государство то защищая, теперь защищаешь их яхты и их дворцы? Всё! Не могу на вас, проституток вафельных смотреть. Как там, в пьесе Булгакова, "Бег": "Мешок и верёвку!"? Так, давайте несите много мешков и много верёвок! Чтобы на всех продажных сук хватило!