Category: техника

Category was added automatically. Read all entries about "техника".

Трагическая новость


Неподдельное горе охватило жителей Пхеньяна, когда было официально заявлено, что в магазинах столицы КНДР закончились одиннадцатые Про Макс Айфоны.

Про 17000 поправок

По моему глубокому убеждению, основанном на тщательном и всестороннем изучении трудов выдающихся юристов, специалистов в области парламентского права, скорое рассмотрение поданных народными депутатам 17000 поправок ко второму чтению законопроекта №2571-д "Об усовершенствовании некоторых механизмов банковской деятельности", который устанавливает невозможность возврата неплатежеспособных банков бывшим владельцам, возможно лишь при принятии ещë одной, семнадцать тысяч первой поправки… поправки на ветер.

Про террористов и рукожопых чекистов

"На видео и на аудио записях изъятых СКР в входе проведения следствия по делу "лубянского стрелка" видно и слышно, что уже после ликвидации так называемого "террориста-одиночки" было произведено ещë восемнадцать выстрелов по разным целям, разными людьми, в разных местах здания ФСБ. Следственный Комитет пока не может дать объяснения этим выстрелам…"
Из Твиттера и Фейсбука.

Давным-давно, в журнале "Вокруг Света", печатался в нескольких номерах детективный роман шведских писателей, супругов, Май Шеваль и Пëр Валë, "Запертая комната". В нëм есть невероятно смешной эпизод с попыткой захвата полицией банды налетчиков. Руководство полицейской спецгуппой было поручено весьма деятельному и инициативному прокурору, некому Бульдозеру Ульссону. Вот, что из этого вышло. Держитесь крепче!

…Колльберг поднял руку, давая понять, чтобы освободили лестничную площадку. Подчиняясь его приказу, Цакриссон и проводник с собакой поднялись на несколько ступенек вверх, а эксперт по газам спустился вниз.
Рённ и Гюнвальд Ларссон остались на своих местах.
Колльберг хорошо помнил план, но не менее хорошо он знал, что Гюнвальд Ларссон отнюдь не намерен следовать намеченной схеме. Поэтому он и сам отошел в сторонку. Гюнвальд Ларссон стал перед дверью и смерил ее взглядом. Ничего, можно справиться…
«Гюнвальд Ларссон одержим страстью вышибать двери», подумал Колльберг. Правда, он почти всегда проделывал это весьма успешно. Но Колльберг был принципиальным противником таких методов, поэтому он отрицательно покачал головой и всем лицом изобразил неодобрение.
Как и следовало ожидать, его мимика не возымела никакого действия. Гюнвальд Ларссон отступил на несколько шагов и уперся правым плечом в стену. Рённ приготовился поддержать его маневр. Гюнвальд Ларссон чуть присел и напрягся, выставив вперед левое плечо, – живой таран весом сто восемь килограммов, ростом сто девяносто два сантиметра. Разумеется, Колльберг тоже изготовился, раз уж дело приняло такой оборот. Однако того, что случилось в следующую минуту, никто не мог предвидеть.
Гюнвальд Ларссон бросился на дверь, и она распахнулась с такой легкостью, будто ее и не было вовсе.
Не встретив никакого сопротивления, Гюнвальд Ларссон влетел в квартиру, с разгона промчался в наклонном положении через комнату, словно сорванный ураганом подъемный кран, и въехал головой в подоконник. Подчиняясь закону инерции, его могучее тело описало в воздухе дугу, да такую широкую, что Гюнвальд Ларссон пробил задом стекло и вывалился наружу вместе с тучей мелких и крупных осколков. В самую что ни на есть последнюю секунду он выпустил пистолет и ухватился за раму. И повис высоко над землей, зацепившись правой рукой и правой ногой. Из глубоких порезов в руке хлестала кровь, штанина тоже окрасилась в алый цвет.
Рённ двигался не столь проворно, однако успел перемахнуть через порог как раз в тот момент, когда дверь со скрипом качнулась обратно. Она ударила его наотмашь в лоб, он выронил пистолет и упал навзничь на лестничную площадку.
Как только дверь после столкновения с Рённом распахнулась вторично, в квартиру ворвался Колльберг. Окинув комнату взглядом, он убедился, что в ней никого нет, если не считать руки и ноги Гюнвальда Ларссона, бросился к окну и ухватился за ногу обеими руками.
Collapse )

"Пять человек и одна собака стонали, рыдали и кашляли в ядовитой мгле."
Мне кажется, что на Лубянке, вечером 19 декабря, произошло нечто весьма похожее на описанное в романе. Разумеется, с российским "колоритом". Но то, что не обошлось; без ранений рикошетом, взрывов газовых и светошумовых гранат, визга служебных собак от наступивших им на хвост чекистов, сомнений не вызывает. У меня, так точно! А Следком России пусть и дальше ищет "украинский след". Ну этих, которые: "…увлекшись ультранационалистическими идеями, культивируя величие арийской расы и стремясь сделать свои взгляды объектом внимания общественности" мутят, панимаешь, воду, что в Украине, что в России.

Про экзистенцию

Давным-давно, в те незапамятные времена, когда трава была зелëная, водка холодная, а пиво — жигулëвским, короче, когда я служил в советской армии, был в моëм отделении — такой себе, Вадик Серебряков. Вадик был типичный, как сейчас говорят, — мажор. Только “разлива” середины семидесятых годов двадцатого столетия. Служить отправил Вадика его дедушка, генерал КГБ, полагавший, что ему будет полезно для будущей карьеры в органах, потянуть два года солдатскую лямку. Увы, а может к счастью для страны, Вадик не стал чекистом, а восстановившись после службы в университете, пошёл по “литературной линии”. Стал работать в редакции журнала “іноземної літератури,”Всесвіт". Вадик очень любил "поприкалываться" над всеми, кто по его мнению, находился на более низком, чем он, лодырь изгнанный за прогулы и пьянки с третьего курса университета, — интеллектуальном уровне.
Любимым объектом его шуток был начальник смены, прапорщик Михальчук. Прапор знал, кто у Вадика дедушка и относился к нему весьма и весьма благосклонно, в отличие от меня, которому было наплевать на его родственные связи, и поэтому гонявшего "молодого" в хвост и гриву.
— Товарищ прапорщик, разрешите обратиться?
— Шо такэ, Вадик?
— Товарищ прапорщик, а что такое экзистенция, вы не объясните, — Вадик, только что закончивший мыть "палубу" передающего центра, обращается к Михальчуку паяющему что-то за своим столом.
Прапорщик, отложив в сторону паяльник, вынимает из лежащей на столе пачки "Новости" сигарету, (Кажуть, що таки сам Брежнев курыть! — любит повторять прапор) ищет по карманам спички и не найдя их пытается безуспешно прикурить от жала паяльника.
— От халепа! Сирныки э?!
"Сирныкив" нет. Ни я, ни Вадик не курим. Я, так толком и не начав курить — бросил, когда стал заниматься на "Дельфине", тем, что сейчас называют "дайвингом", а Вадик, вроде бы, и не начинал.
Я отрываю от черновой тетради полоску бумаги, беру с пульта простой карандаш, внимательно его осматриваю на предмет целостности и подхожу к "стосороковке". Касаюсь кончиком грифеля антенного фидера. Между ним и грифелем зажигается яркая дуга. Поджигаю бумажную полоску и подношу еë к столу за которым сидит Михальчук.
Он прикуривает. Пыхтит, раскуривая цигарку.
— Ты так бильше не делай, а то въебе колы-небудь.
— Так точно, больше не делать, товарищ прапорщик! — отвечаю я, возвращаясь к пульту.
— Так шо ты там пытав, Вадик? Про экзистенцию? Це ж дуже просто. Ось дывысь, — Михальчук указывает пальцем на потолок, — бачышь, стоять два будынка, — Вадик тоже смотрит в потолок, и хоть там нет ничего, кроме переплетения толстых чëрных кабелей, кивает головой, дескать, вижу! — у одного будынка дах зеленый, так? — Вадик снова кивает головой, — а у иншого металевый, так? Ось и людына жыве соби, жыве и раптом помырае. От то й э, ця сама — экзистенция. Зрозумив?
— Яка гадость, ця ваша, "Новость"! — Михальчук тычет потухшую сигарету в выполняющую роль пепельницы жестянку от леденцов, — як ии Брежнев курыть? А може для нього особлыву "Новость" десь роблять?
— На секретной фабрике, товарищ прапорщик? — спрашиваю я.
— А сам як думаэшь?
— Товарищ прапорщик, а мне дед рассказывал, что Андропов только американские сигареты курит, — Вадик снова пытается разговорить прапора. Но Михальчук на "провокацию" не поддаëтся.
Ты, — это мне, — заповнюй журнал, ты, — это Вадику,— зробы чаю.
Мы, у себя на передающем, пьëм на дежурстве не какой-нибудь "индийский со слонами", чай, а превосходный "Краснодарский". Как Вадик объяснил — из дедова пайка! Эх, какой же это был вкусный чай! Какая трава была зелëная, а мы молодыми! Кстати, я до сих пор с уверенностью не скажу, кто над кем прикалывался: Вадик над прапорщиком или прапорщик над Вадиком? Михальчук заочно учился в политехе и как-то, весьма доходчиво, на чистейшем русском языке, объяснил мне, чем частотно-импульсная модуляция отличается от фазово-импульсной.

Шаббатные размышления

Шабат шалом, панове росіяни! (Окремі вітання жидобендеровцям та иудомазепам, жидо-саксам, англо-масонам, а також усiм братам та сестрам по нацистськiй бандi. Хунті слава! Героям чарку доброї горілки.

И снова здравствуйте, друзья. Время бежит быстро. Опять суббота, а значит и время "шаббатных размышлений". Англичане говорят, что отсутствие новостей, уже само по себе — хорошая новость. Возможно для англичан это и так. У них, на их острове, вообще всё не так, как у нормальных людей. И королева в Великобритании царствует, но не правит (А почему. кстати, королева? Короля-то куда подевали, а?) и ездят они по не правильной стороне дороги. Но у большинства людей отсутствие новостей порождает стресс и нервные расстройства. Нашему современнику трудно, а скорее всего, даже невозможно представить себе, что чувствует человек лишённый свежей информации, как то было во времена СССР.
Это конечно был ещё не сенсорный голод, как у космонавта запертого в сурдокамере. Всё-таки на бытовом уровне приток информации имелся. Человек ходил на работу, слушал новости по радио, смотрел ТВ. Но со временем к нему приходило понимание, того что он, сегодня, странным образом, слово в слово слышит по радио то же самое, что слышал вчера! И ту же картинку, что видел по "телеку" вчера, точно такую же видит, и сегодня! Дефицит информации, как водится, восполняется слухами, а слухи порождают разные фантастические истории — городские легенды, я их называю. Вот о таких легендах советского времени и хотелось бы сегодня поговорить.

Collapse )